Киев. Lacrimosa
2014-05-09 Диана Распутняя Версия для печати
Киев. Lacrimosa
Я на всю жизнь запомнила тот день.
Девятой мая. Парад Победителей.
Я шла с портретом своего дедушки-героя в руках и словно показывала ему свой любимый, мирный город - ведь то была наша первая общая прогулка и не важно, что нас разделяло семьдесят лет.
Мы шли от памятника Ленину до памятника Вечной Славы на могиле Неизвестного солдата. Крещатик, Европейская площадь, улица Грушевского....
Над нами было мирное небо, а вокруг - улыбающиеся и машущие нам люди. Они приветствовали героев. Таких, как мой дедушка. А мы шли с ним, будто не обращая внимания. С жадностью любуюсь чистым, нарядным городом.
Видишь, Доминик, как отстроили Крещатик? Центр лежал в руинах - было уничтожено девять кварталов площадью 41,6 га. Очищали улицу от руин всем городом, независимо от профессии или возраста. На Крещатик со своими инструментами приходили рабочие, служащие, студенты, домохозяйки, пенсионеры. Каждый день здесь трудилось 7-8 тыс. людей. Горожане работали в две смены - до и после рабочего дня, устраивали субботники и воскресники. 5 июля в газете "Українська правда" они отметили: "Это незабываемый день в нашей жизни. Мы выполнили план на 150%. Будем работать еще лучше, самоотверженнее, чтобы в недалеком будущем Крещатик снова стал улицей радости и счастья".
К концу 1944-го завалы были разобраны. Осенью 1945 года улица была заасфальтирована и обсажена деревьями. Эта улица - сердце нашего города, ведь в неё вложено столько сил и любви...
Я делала дедушке экскурсию, с восхищением и любовью рассказывая о каждом камешке. Я люблю Киев и хотела, чтобы и он полюбил его.
Спасибо, дедушка, спасибо, мой герой, за весь этот мир.
Сегодня я иду по Киеву совсем одна.
Мне нечего сказать и рассказать Доминику, потому я молчу. Мне мучительно больно и стыдно. Я не узнаю свой любимый Киев и не понимаю, как такое могло произойти.
Я останавливаюсь у памятника Ленину. Здесь начиналась моя весна. Здесь завязывались красные ленты, здесь собирались подписи на поддержку Пяти Героев Кубы, здесь Саша Шевченко играл на скрипке Интернационал, здесь я всегда встречала товарищей, которых не видела месяцами. Это место для меня было так дорого. Нет. Бесценно.
А сейчас здесь нет ничего, кроме разбитого прошлого. Что мы вырастим на этих осколках?
Я не могу идти на Крещатик. Мне не страшно - просто это место осквернено. Мне тошно видеть красно-черные флаги, вдыхать вонь и слышать истерические визги со сцены тех, кто мнит себя революционерами. Они осквернили не только наши улицу, но и ещё такое великое, священное слово. Революционер. Робеспьер, Марат, Че Гевара, Ленин, Дзержинский - все те, кто положили жизнь на лучшее будущее, и эти люди? Что же между ними общего? Хотя сегодня принято подменять понятия. Герои-бандеровцы, потому и «революционеры» им под стать.
Они на Майдане говорили, что мы - киевляне - обязаны прийти туда - с оружием - и поддерживать их - тех, кто убивает наш город. Серьезно? Мы обязаны? Чем и кому? Я обязана только нашим дедам - не только Доминику - а всем тем, кто и дедами-то не был, когда воевал за лучшее будущее для своих детей и внуков. Довоевались. Мирное небо горит, подожжённое руками радикалов. Ядовитый дым отравляет нас.
Для них это было поле боя, а для нас Киев - как живое и нам больно вместе с ним. Вырублены каштаны, разбита брусчатка, разрисованы дома. Ущерб сложно сосчитать, а как его исправить - ещё сложнее представить.
Я не хочу в Европу, поэтому я - враг? Я достаточно там поработала, чтобы понять - нас никто там не ждет, какая бы медовая ложь не звучала с голубых экранов. «Украина - слишком большая страна, чтобы Европа решала за вас ваши проблемы» - так часто французы говорили и говорят мне, если мы начинаем вести разговоры о Европе. Простым европейцам нет дела до нашей страны. Подумаешь, пресса на первые страницы газет ставит фотографии с Майдана. На то они и пресса, на то Киев сейчас и горячая тема.
А если бы я и хотела в Европу, то только не под красно-черным флагом.
Он и так довел страну до раскола. Сначала они вывешивают свои знамена и в каждую произнесенную речь заканчивают словами «Cлава Україні», сносят памятники, бьют людей с другой идеологией и называют людей, которые против них, «титушками» или быдлом, а затем говорят, что мы - единая страна и удивляются почему юг и восток страны с ними не согласны. Я понимаю Донецк, Харьков, Луганск и Крым. Я тоже не хочу жить в их новой стране, которая новая лишь на словах, а у власти - знакомые все лица. Я не хочу, что бы какой-то Саша Белый, опьяневший от власти, оскорблял других. Я не хочу прославлять их героев, которые и погибли-то скорее от оппозиционной провокации в тот момент. Мне не нравиться ехать в аэропорт по работе и показывать документы непонятным людям в маске, которые будут оценивать меня по непонятным критериям. Я не хочу, чтобы бойцы «Правого Сектора», войдя в состав МВД, завтра разбили окно моей машины, потому что там висит георгиевская лента в память о моем дедушке.
Мне это не нравится. Потому что это - не свобода. По крайней мере, для меня. Я задыхаюсь во всем этом. Я не могу работать. Я - менеджер по концертным проектам и в нашем прекрасном, свободном Киеве только за последний месяц было отменено 44 концерта, что говорит о глубокой коме этого бизнеса на ближайшие месяцы. Не хотят артисты сюда ехать, боятся. А по телевизору и в Твиттере они поддерживают нашу «революцию». Пишут слова поддержки. Вот только ехать боятся. Лицемерие в действии.
Я не хочу встречать День Победы, слыша «Спасибо за мир, героям слава». «Героям слава» - лозунг украинских националистов, которые сжигают флаги Победы и бьют ветеранов во Львове. Это не их праздник, не их день. Сейчас нам предлагают вспоминать, как во времена Великой Отечественной Войны защищали Украину. Нет, защищали Советский Союз. Не Украину. Не Россию. Не Белоруссию. Весь Союз. И не нужно спекулировать, перекручивать, внушать нам новые идеи и заставлять примириться с теми, кто стрелял нашим солдатам спину и подписывал акт 30 июня 1941 года. Теми, кто вел войну на стороне Германии.
Они предлагают нам забыть историю, чтобы быть героями, но они предали нас тогда и предают сейчас.
Я не примирюсь с ними, потому что это равносильно тому, чтобы сказать «Доминик, ты - предатель, ведь они герои, а не ты». Не для того погиб полный надежд 23-летний юноша. Не ради этого погибли миллионы тех, кому мы сегодня несем нашу благодарность и цветы.
У нас осталась лишь память - давайте беречь её в это тёмное время. Не забудем Брест, Сталинград, героическую оборону Севастополя, знамя Победы над Рейхстагом. Раз забыли не только «Вена, Альпы и Дунай»1, но и наследники солдат-победителей.
История повторяется. Это её вечный закон. Сейчас мы переживаем 1941. Снова. Город захвачен оккупантами, которые наводят свой порядок. Сегодня страшнее - оккупанты говорят на одном языке. У нас одна Родина, но разное понимание любви к ней. Если защищать страну, значит, громить её, я не хочу быть патриотом. Я не принимаю такой позиции.
Темные времена не бывают навсегда. Пройдет проклятый 1941 и второй раз, вместо Лакримозы из дыма и пепла будет звучать над городом «Ода к радости» - солнечная, яркая, сочная, мирная. И снова, как в 1943 мы выйдем на улицы родного города, чтобы бережно очистить его от нанесенных ран.
Только в этот раз мы не будем народом-победителем. Этого звания мы так давно не достойны, у нас же уже новые «герои», потому не будет победы, улыбок, чувства гордости. Только горечь и необходимость привести город в порядок после «сражений за свободу».
Я приду на Крещатик, чтобы помочь восстановить наш родной город. Буду приходить туда каждый день после работы, пока последний камешек на засияет на солнце. Но когда закончится грандиозная уборка, я вряд ли смогу вернуться на улицу, на которой проливалась кровь во имя ничего. Это больше не место радости и приятных воспоминаний. Это место их новой истории быть частью, которой у меня нет ни малейшего желания.
Простите нас, наши герои. Мы не уберегли оставленного вами. Но мы обещаем это хотя бы восстановить.
1 «Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай» - отрывок песни «Весна сорок пятого года»
Голосування
